10:17 

Исповедь

Сельфи
Дух охоты))
Исповедь
Автор: lady_Puffik
Бета: selfi666
Рейтинг: G
Размер: мини
Пейринг: ГП/РУ
Жанр: Drama
Отказ: Рон мой, а остального мне ненадо)))
Аннотация: Прошло десять лет после победы над Волдемортом, но жизнь не была так к ним благосклонна и отняла их друг от друга. Но все же, иногда, когда надежды нет совсем, нужно верить. Верить, молиться и ждать…
Комментарии:
Каталог: нет
Предупреждения: нет
Статус: Закончен

Церковь…
Когда-то, еще во время войны, волшебники светлой стороны обратились за помощью… Нет, не к маглам, а к их Богу. Многие маги посещали церкви, некоторые просто молились, но цель у всех была одна – люди вымаливали у Бога Победу. Победу над Злом, над Волдемортом и его приспешниками. Это было всюду. И они тоже делали это – молились. Часто. С душой. Просили придать им сил для дальнейшей борьбы. Видно, Бог, кто бы он ни был, услышал их, и они победили. Волдеморт пал от руки того, кому было суждено его уничтожить. Светлые силы победили. Настал мир. И постепенно, но все вновь стали забывать о Боге и о том, как просили, каждый день, просили о победе, о мужестве.
Хотя нет, не все. Он не забыл. Хотя, вот уже десять лет после победы, он редко вспоминает об этом. Бывает, когда он оказывается в магловском районе, там, где точно есть церковь, он приходит. Приходит, но не молиться. Он вспоминает. Прошлое. Победу. Всех тех, кто ее создавал. Кто дожил до нее, и кто так и не увидел победных фейерверков.
Да, с тех пор прошло целых десять лет, и теперь он один. Многие умерли, а те, кто выжил, обзавелись семьей и спокойной размеренной жизнью либо, как он, пропали. Он давно никого не видел: ни своих школьных друзей, ни врагов. Он испарился через месяц после победы, обрубив все концы. Наверно, так было проще, чем находиться в центре внимания, продолжая и дальше играть роль. Роль победителя, того, кто ковал победу, но не обрел счастья…
И вот, он наткнулся на церковь. Совершенно случайно – здесь не могло ее быть, но вот она. Высокая, даже величественная, она возвышалась над домами, редкими деревьями, машинами и людьми. В ней не было ничего яркого и красочного – стены, двери, окна, купол: все старое и потертое, но аккуратное и чистое. Не было ярких красок, которые бы притягивали к себе внимание, но все же он замер, когда увидел ее, понял ее важность и величественность, ее душевную красоту.
И решившись, он шагнул туда, в сторону последнего человеческого пристанища. Массивные створчатые двери бесшумно распахнулись и впустили его в светлый зал с высоким потолком и огромными цветными стеклами. В помещении было тихо и безлюдно.
«Наверное, - отстраненно подумал он, - сейчас не то время, чтобы посещать церковь».
Он шагнул внутрь, ступив на мраморный пол, и двери бесшумно затворились за ним, закрывая, скрывая от мира, от его настойчивого и любопытного взгляда.
Когда-то, когда они трое посещали одну из церковок какого-то городка, один священник, проводивший тогда молебен, подошел к ним и сказал:
- Вижу, что вас что-то гложет, дети мои, и вы не можете этого никому поведать. В церквях есть место, где любой прихожанин может раскрыть свою душу, позволить накопившейся горечи выплеснуться, и не тревожить своими словами никого, кроме выслушивающего вас…
Они тогда не решились воспользоваться этим. Исповедь, так назвал священник эту речь. Нет, они решили, что знание, легшее на них троих, не должно отягощать кого-то еще, к тому же не имеющего к этому ни какого отношения. Да и те знания не так их тянули к земле, а вот то, что он чувствовал сейчас, он не мог никому рассказать очень давно. Не было никого, кто бы мог его выслушать и понять. Он слишком долго был один. Слишком давно не видел друзей, не видел… его.
Молодой мужчина осмотрел зал церкви, и его взгляд зацепился за те самые так ему нужные кабинки. Небольшие, чтобы там поместился только один человек, они, сделанные из темного дерева, не бросались в глаза, но замеченные, притягивали к себе, манили. Он тяжелой походкой, ссутулив плечи, направился в одну из них. Его шаги гулко отдавались в тишине, отскакивая от стен и потолка.
Слабый скрип открываемой двери. Шуршание одежды. Скрип скамейки. Вдох. Выдох. Ожидание.
Еще один скрип, но уже в соседней кабинке. Шуршание рясы. Тишина – там скамейка промолчала. Звук открываемого окошка. Маленького, решетчатого, темного, не позволяющего никому из собеседников узнать говорящего. Мягкие стены заглушали голос, не коверкали и не понижали громкость, но делали его неузнаваемым, хотя и не безэмоциональным.
- Здравствуй, сын мой, - голос молодой, но хрипловатый, и какой-то уставший, будто говоривший видел многое, чего не должно видеть молодым глазам – смерть и жестокость, насилие и ярость.
- Добрый день, святой отец, - голос тоже хриплый. От волнения?
- Чем могу помочь? Расскажи все, что тебя тревожит, - голос не был безучастным и безликим. Напротив, ему хотелось довериться и все рассказать.
Мужчина вгляделся в видневшийся через окошко нечеткий силуэт и задумался, потерев лоб, по привычке, пальцами, отбрасывая назад пряди темных волос. Привычка. Та, от которой он так и не избавился, как впрочем, от многих своих привычек.
- Святой отец, - наконец начал он, - не знаю, сочтете ли вы меня сумасшедшим. Не знаю…
Он замолчал, ожидая… чего-то, но собеседник молчал, и он продолжил.
- Вы никогда не слышали о волшебниках, о магах? Так вот, я один из них. Причем, знаете ли, один из самых лучших. Сейчас таких осталось только… трое. По крайней мере, я на это надеюсь. Что трое, а не меньше. Когда-то было больше. Не на много, но все же. Но, знаете, война не щадит никого. Какая война, спросите вы? Магическая. Маглы почти не заметили ее, а вот мы воевали. Десять лет прошло с тех пор, а я все еще вспоминаю это время. Мы тогда все были детьми, когда это началось. Одиннадцать лет! Представляете, в одиннадцать лет тебе говорят, что ты – волшебник, великий волшебник, и отправляют в специальную школу волшебства. Замечательно! Только никто вначале тебя не предупредил о том, что на тебя точит зуб очень злой маг, вознамерившийся поработить весь мир.
Брюнет замолчал, прислушиваясь к звукам из соседней кабинки, но там было тихо, и только дыхание слушателя говорило о том, что он общается не с пустотой.
- А когда мне исполнилось пятнадцать лет, началась война, в которой я должен был сыграть очень важную роль – ни много, ни мало, но убить того самого чокнутого мага-завоевателя.
Три года войны. Кровопролитной и жестокой. Войны, в которой гибли друзья и родные. Нас было трое. Трое лучших друзей. Одна из нас погибла – замечательная милая девушка. Она помогала нам с… ним всегда. В школе, дома, во время войны. Мне ее до сих пор не хватает. Не хватает ее лекций, ее иногда назойливых замечаний…
Но больше всего мне не хватает его… Тогда, во время войны, мы потеряли многих. И я, и он – те редкие счастливчики, кто выжил, несмотря ни на что, но это нисколько не спасло нас. Мы отдалились друг от друга, стали меньше видеться. Сначала, я думал, что это из-за Г… нее. Они… очень часто все говорили, что из них вышла бы отличная пара. Я тоже так считал – два моих лучших друга, они заслуживают счастья. Я думал, они любят друг друга… Но я ошибся. Впрочем, как всегда.
Когда все закончилось, и нам не нужно было так часто видеться и общаться, я стал очень редко его видеть. Знаете, это было больно, когда я видел его совсем рядом, но не мог подойти к нему, потому что он тут же испарялся. Я думал, что он злиться на меня. За что? Не знаю, может за то, что позволил ей умереть. Или за то, что не спас его сестру. Не знаю. Если кто-то и скажет, что я-то уж точно никак не причастен к смерти девушек, то я рассмеюсь ему в лицо. Это была моя война, и решись я на бой чуть раньше, можно было избежать их смертей. Многих смертей. Крестный, друг отца, директор и наставник, одноклассники и сотоварищи, как в учебе, так и в бою, можно долго перечислять – все могли быть живы. А главное, я бы не разрушил нашу дружбу.
Судорожный всхлип. Чей? Не важно.
- А я всегда ему завидовал. Честно. У него было то, чего никогда не было у меня – семья. Большая, настоящая и любящая. Это тяжело, это страшно. Одиночество – это то, чего я не пожелаю даже злейшему врагу.
Но я тайком отхватывал кусочки их семейного тепла на каникулах, во время учебы. Даже когда он был не дома, в окружении родителей, братьев и сестры, он все равно излучал доброту и тепло, светился как солнышко. Хотя, почему как? Он был солнышком. Моим персональным. Солнцем, которое даже не догадывается о том, что его тепло кому-то нужно. И я грелся в его лучах. Тайком.
Я знаю, что он завидовал мне. Моей не нужной лично мне славе, моим деньгам, оставленным для меня родителями, моему статусу самого молодого ловца школы. Но как-то это было не так. Это была тихая спокойная зависть, которая ничего не таила в себе. Он всегда выплескивал свои чувства наружу – слишком уж он был прямолинеен. Даже наши ссоры убивали больше не меня, а его. Ведь я знал, что никогда не променяю его ни на что и ни на кого, а он не знал.
Наверно, я говорю путано и не понятно. Я попробую объяснить…
У маглов это до сих пор кажется чем-то постыдным и неправильным, особенно в церкви. У нас тоже не поощрялось это, но если и случалось, то ничего глобального не происходило, хоть некоторые и были недовольны. О чем я говорю? О любви…Мужской… Однополой…
Знаю, это может показаться вам отвратительным, но это так. Я полюбил его, своего лучшего друга, и это были далеко не дружеские чувства. Всем сердцем и душой. Думаю, началось все с того, что он заменил мне семью, стал лучшим другом, боевым товарищем.
Я понял о своих чувствах только в последний год войны. Или, может, эта самая любовь как раз и появилась тогда, не знаю. Я вообще мало что знаю, когда дело касается его.
В самый последний год. Понял и испугался. Я не знал, что мне делать, как с этим разбираться. Если бы была жива Джини, то может, я бы женился на ней, что бы быть к нему ближе, ведь он ее брат. К тому же, все этого ждали. Но Джин была уже мертва в то время. Уже два года. Если бы Миона была жива, то я бы попытался забыть о своих чувствах, ведь я считал, что они любят друг друга. Но и она умерла, через год после смерти Джин.
Да, можно сказать, все препятствия были устранены, как бы дико это не звучало. Но я все равно не посмел. Он избегал меня, не разговаривал со мной.
Только однажды он накричал на меня, сказав, что я ничего не понимаю. И все. Я и правда ничего не понимал. И сейчас тоже не очень…
Я отчаялся, не знал что делать. Правда. И я решил не мучить ни себя, ни его – я исчез, сбежал, скрылся. Называйте это как хотите. Никому и ничего не сказав. Не предупредив. Не оставив координат. Я не писал, не навещал, не звонил. Ничего не делал. Н-И-Ч-Е-Г-О! Я просто вычеркнул себя из их жизни. Из его жизни. Десять лет, целых десять лет я не давал о себе знать. Но это не прошло бесследно – я так же не знаю ничего ни о ком, и даже о нем. Не то, чтобы я не пытался, но это было невозможно без своего раскрытия, а появляться на глаза всем тем, кто лишился близких и друзей из-за труса, не хотелось.
Надеюсь, что он был куда более смелым, чем я, и он нашел свое счастье. Ведь он на самом деле смелее меня. Смелее, отважнее и преданней.
Я бы попросил у него прощения за все, что совершил. Если б мог, то обязательно все исправил…
Я попрошу у него прощения здесь, святой отец. Хорошо? Знаю, что он не услышит, но все же, может он поймет, когда-нибудь…
Прости… Прости, Рон… Прости за то, что не открылся тебе, лишив дружеской поддержки, трусливо сбежал, оставив тебя одного. Прости, пожалуйста…
Легкий шорох рясы. Сдавленный всхлип.
- Простите, отче, - сдавленный шепот.
- Сын мой, - голос еще более хриплый, как от сдерживаемых рыданий. Исповедь так на него повлияла? – Я… не я прощаю, Бог простит. И… тот человек тоже.
Нервный смешок.
- Да, может, Бог и простит, но вот он – никогда. Он всегда и все мне прощал. Всегда, но не в этот раз. Нет, не думаю…
- Не будь таким эгоистичным ублюдком! – резкий нетерпеливый вскрик.
Долгое молчание.
Неужели? Нет, не может быть… Но этот голос…
Тихий шорох рясы. Стук ботинок.
- Прости!... – отчаянный выдох.
- Он простил тебя, сын мой, - голос на гране слышимости, но он впитывает его, запоминает, вспоминает, надеется…
Скрип дверцы. Стук мягкой подошвы по холодному мрамору. Тишина. Оглушающая, жестокая тишина. Хлопок закрывшейся двери.
Брюнет резко вскочил, пришедший в себя от этого хлопка, и кинулся из кабинки. Резкий свет резанул по глазам после сумрака кабинки. Оглянулся в поисках… кого? Тщетно. Церковь, как и до того, пуста. Свет уже не так весело пробивается в цветные стекла – значит, прошло достаточно много времени.
Оглянулся по сторонам, выискивая другую дверь. Тщетно.
Но это же был ОН! Он…
Уверенность, настигшая его в темноте, медленно, но неизбежно таяла на солнечном свету, как шоколадное мороженное в жаркий солнечный день.
- Нет… - голос хриплый от отчаяния. – Вернись, прошу…
Силы покидают его, и он падает в объятья этого холодного и равнодушного мрамора.
Пусто… Холодно… Тяжело…

Тепло. Спокойно. Заботливая рука вытирает промокший лоб. Как же хорошо. Как хочется, чтобы этот сон никогда не кончался – забота и нежность. Ведь это сон? О нем давно никто так не заботился, с такой нежностью и… любовью.
Он открыл глаза и вздрогнул. Заботливые, нежные и… любимые голубые глаза смотрели в его зеленые. Ни тени укора или злости, ярости, ненависти. Как хорошо…
- Здравствуй, Гарри, - тихий, немного хрипловатый голос, уставший голос человека, видевшего многое, чего не должен был видеть никто в его возрасте – смерть и жестокость, насилие и ярость.
Голос, такой любимый, глаза, такие родные руки, нежные, заботливые…
- Рон… - говорить удается с трудом, но это не важно, важно другое – он здесь, рядом, и он не отвернулся, как когда-то это сделал он сам.
- Все хорошо, Гарри. Я… я прощаю тебя. Давно уже простил.
И опять тишина. Долгая, давящая. Только теперь на него смотрели те самые голубые глаза, так долго – почти всю жизнь, преследовавшие его. Глаза, которые и вправду не обвиняли. Они были мягки и всепрощающи, но это был не тот взгляд… Тот и в тоже время не тот… Странно…
- Зачем ты здесь? Зачем я здесь? Зачем?.. – страх, вот что он чувствовал. Страх за будущее. Он не хотел быть один. Больше. Никогда.
- Никогда, - повторил Рон, будто прочтя его мысли. – Мы оба больше не будем одни... Никогда…

Фанфик не мой, я просто его бетила.
Ссылка на текст оригинала здесь

@темы: фанфик, слэш, рон уизли, гарри поттер

URL
   

Что-то непонятное

главная